Мороз вгрызался под старый шерстяной плащ, когда Торбьёрн пробирался через бурелом. Лес молчал, придавленный тяжелым синим снегом. Под ногами хрустел наст, а дыхание кузнеца вырывалось густым паром, оседая инеем на густой бороде. Он искал крепкий ясень для рукоятей, но наткнулся на нечто, лишившее его дара речи. В глубокой воронке, пробившей мерзлую землю до самых корней, лежал угловатый обломок. Он не походил на болотную руду, которую обычно плавили в округе. Камень отливал холодным серебром и словно впитывал слабый зимний свет, не отдавая его обратно.
Кузнец Торбьёрн в меховом плаще находит мерцающий метеорит среди вековых заснеженных елей
Торбьёрн коснулся находки кончиком ножа. Сталь звякнула, издав звук тонкий и чистый, как звон льда на озере. Кузнец понял, что перед ним дар иных миров. С огромным трудом он вытащил тяжелый кусок на поверхность. Кожаные ремни его пояса натянулись до предела, когда он обвязывал находку, чтобы тащить ее к дому. Мысль о том, что скрыто внутри этой рваной корки, жгла его сильнее, чем ледяной ветер, дующий с вершин гор. Так кузнец Торбьёрн находит в лесу странный металл и куёт из него меч, который станет либо спасением, либо проклятием его рода.
В кузнице пахло гарью, потом и старым деревом. Меха выли, раздувая угли в очаге до ослепительной белизны. Кузнец работал три дня и три ночи, не снимая просоленной льняной рубашки. Небесный металл поддавался неохотно, он требовал не силы, а терпения. Каждый удар тяжелого молота отзывался в стенах дома странным эхом. Когда раскаленная полоса легла в лохань с маслом, пламя взметнулось до самых стропил, окрасившись в призрачный фиолетовый цвет. Оружие получилось легким, как перо чайки, но острым настолько, что могло рассечь брошенный в ручей волос.
Дева щита Сигрид держит в руках сверкающий клинок в туманных сумерках на берегу холодного северного фьорда
Туман наползал со стороны открытого моря, окутывая берег липкой серой вуалью. Сигрид стояла на причале, чувствуя, как влага пропитывает ее тяжелый плащ. Ее пальцы в кожаных перчатках сжали рукоять нового клинка. Навершие, украшенное чеканкой, холотило ладонь. Она помнила, как Торбьёрн принес это оружие, едва стоя на ногах от усталости. Меч не просто блестел, он будто подсвечивал туман изнутри, разгоняя морок вокруг женщины. Бронзовая фибула на ее плече тускло мерцала в сумерках, отражая зловещие сполохи небесной стали.
Сигрид сделала выпад, и лезвие разрезало воздух с коротким свистящим шепотом. Оно не пело, как обычные мечи, оно гудело низко и грозно. Внутри нее росло странное чувство — смесь восторга и первобытной тревоги. Вода во фьорде казалась черным маслом, неподвижным и глубоким. Дева щита знала, что за этим туманом скрываются драккары чужаков, чьи паруса уже видели с дальних мысов. Теперь у нее была сила, способная пробить любой щит, даже если он окован железом из самых глубоких шахт юга.
Она поправила пояс, чувствуя вес ножа в ножнах и надежность новой стали под рукой. Деревянные дома поселения за ее спиной дышали дымом, там люди готовились к долгой ночи. Огонь в их очагах дарил уют, но здесь, на кромке воды, решалась судьба завтрашнего дня. Сигрид посмотрела на клинок в последний раз перед тем, как вложить его в ножны. Темный металл поймал последний блик заходящего солнца, и на мгновение ей показалось, что она видит в его отражении не свое лицо, а звездное небо, полное искр и вечного холода. Битва была неизбежна, и этот меч жаждал ее больше, чем любой человек.